Профессор энергично поднял палец:

— Логически рассуждая, как ученый… Уж не наследник ли вы почтенного герцога?

— Пока что, — сокрушенно сказал молодой человек. — Именно — пока что. В нынешнем завещании именно я значусь единственным наследником, однако…

— Ну да, — понятливо кивнул профессор. — Всегда отыщется добрая дюжина других, пусть и дальних, но все же родственников… Я вас правильно понял?

— Да, — сказал молодой человек с видимым унынием. — Хорошо еще если только дюжина… впрочем, и полное отсутствие других кандидатов в наследники меня бы не спасло, дядюшка из тех людей, что в крайности способны оставить все какому-нибудь обществу попечения над бездомными морскими свинками… Короче говоря, дядя, как многие наши джентльмены, человек эксцентричный… и заядлый коллекционер. Вот только собирает он, увы, не раковины, не медали, не старые дверные замки — а именно что заведомые технические химеры.

— Перпетуум-мобиле? — усмехнулся профессор.

— Все гораздо печальнее, — отозвался молодой человек. — Перпетуум-мобиле, то есть вечный двигатель, существует в сотнях разновидностей. А дядюшка собирает именно что уникальные химеры. Существующие в единственном экземпляре. У него, например, почетное место в коллекции занимает «атмосферофон, вызывающий дождь с помощью магнетическо-оптических колебаний»…

— Размеры? — деловито осведомился профессор.

— Примерно в четверть этой комнаты, — сказал молодой человек. — Он даже работает, герр профессор. Да-да, представьте себе: приводится в действие паровой машиной в полторы лошадиных силы, ужасно воняет газолином, грохочет и воет, там вращаются разные зеркальные диски, причудливые кривошипы и прочие шестерни… — Он уныло закончил: — Вот только дождь, понятно, с ее помощью не удалось вызвать ни разу.